arkhip (arkhip) wrote,
arkhip
arkhip

Categories:

Паспорт, Оленька и Василь



Очередной мемуар. Предыдущие рассказы:

Кошачий акушер

Мануальная терапия

Упущенный шанс Кабанова

Нехитрые развлечения девяностых

Десять лет назад, в августе 1999 года, мне довелось оказаться за одним столом с Кабановым по поводу радостного события: у нашего общего друга Димы родилась дочь. Время было отпускное, а день родов заранее не рассчитаешь, так что на праздничный ужин собралось всего три человека: молодой счастливый папа, Кабанов и ваш покорный слуга. В то время Кабанов вышел из очередного периода рецессии: получил диплом аудитора на заочном факультете своего родного Чернозёмного сельхозинститута, имел некий приработок и подживал вместе с какой-то наивной студенткой Института управления в её комнате в общежитии на Выхино - короче, по кабановским меркам просто-таки выбился в светские львы. Поэтому к праздничному застолью он прибыл свежевымытый, в постиранной одежде и даже причёсанный, что уж вообще было из ряда вон выходящим делом. Так что я поначалу я даже задумался о том, что мероприятие окончится самым заурядным образом - без приключений и прочих перверсий. Разумеется, я ошибался.


Часа в два ночи произошло то неизбежное, что знакомо любому, приходившемуся когда-либо пивать спиртные напитки с русскими: закончилась водка. Времена уже были далеко не совесткие, поэтому был спешно отряжен специальный гонец в ночной магазин на метро-коньково. Гонцами по случаю тёплой летней ночи вызвались все трое, тем более что до метро было всего-навсего минут 15 дворами неспешным шагом.

В первом магазине напитка, отвечавшего нашим возросшим эстетическим потребностям, не обнаружилось. Зато обнаружилась продавщица - смазливая (по крайней мере, после выпитых 600 грамм) косоглазая бабёнка лет 30. Косоглазая не в том смысле, что она была буряткой или там башкиркой - нет, просто у неё глаза смотрели несколько в разные стороны. Впрочем, некоторые находят в такого рода изъянах даже некий особый шарм. Увидев продавщицу, Кабанов как-то сразу обмяк и стал нетвёрд в ногах. Мы ошибочно приняли эти симптомы за последствия потребления спиртного, посадили Кабанова на подоконник, попросили продавщицу пока что приглядеть за дядей и отбыли в соседнее заведение в поисках освежающего.

Вернувшись в магазин минут через 15 нагруженные и радостные, мы обнаружили там романтическую сцену в самом её разгаре. Продавщица сидела и разгадывала сканворд, а Кабанов развалился перед ней на прилавке в позе рубенсовской Данаи, подсказывал ответы, хватал за карандаш, периодически громко смеялся и пытался запустить руку ей за лифчик - короче, вел себя так, как должен вести себя учтивый кавалер в кабановском понимании. К сожалению для свежевлюблённой пары, мы не учли важности интимного момента, сгребли Данаю под белы ручки и откланялись, отправившись восвояси. Почти всю дорогу Кабанов шёл смирно, как ведомый на заклание агнец, лишь пару раз сделав попытки вырваться с бормотанием "Пустите меня назад к моей Оленьке!" (видимо. так звали продавщицу), но мы были непреклонны, как ангелы судьбы, и в конце концов довлекли его до диминой квартиры с намерением продолжить прерванную трапезу.

Однако же продолжение банкета получилось скомканным, ибо уже минут через 15 Кабанов стал биться об оконное число как раненая чайка - ну или осенняя муха, кому как больше нравится - и рваться обратно, к своей внезапной косоглазой любви. На эту декларацию хозяин меланхолически заметил, что его, собственно, никто не держит, только вот после его ухода мы ляжем спать, поскольку пить вдвоём неинтересно, так что в случае чего попасть обратно к Диме ему вряд ли удастся. В ответ у Кабанова начался редкий для него приступ здравомыслия, и он заметил "А вдруг я Её не найду или Она меня прогонит? Надо же мне где-то ночевать? Метро закрыто, а на такси до Выхино денег у меня нет". На что хозяин ещё более меланхолически заметил, что это всё личные проблемы Кабанова и никто не собирается ждать его у окна с зажжённой свечой. Так вот они препирались минут сорок, после чего я действительно захотел спать, быстренько собрал Кабанова в дорогу и вытолкнул его навстречу новой, неизведанной любви. Засим мы выпили по последней и расползлись по спальным местам.

Часов в семь утра меня разбудил настойчивый и одновременно какой-то осторожный звонок в дверь. С трудом дотащившись до двери и кое-как разобравшись в мудросплетениях чужих замков и задвижек, я открыл дверь - передо мной стоял Кабанов. Таким я его не видел со времён злополучной истории с негром (см. рассказ "Упущенный шанс Кабанова"), так что первое, что я сделал, впустив незадачливого донжуана в квартиру - это налил ему 100 граммов водки. Но, выпив её, Кабанов ничего не стал рассказывать, а заснул прямо там, где сидел, так что допрос пришлось отложить часов эдак до 13 утра.

На допросе Кабанов показал следующее. Естественно, никакой Оленьки он не нашёл, поскольку заблудился уже на полдороге к метро. Естественно, повернув назад, он не нашёл и дома, из которого вышел десять минут назад. Поэтому, уныло побродив по кварталу с полчаса, Кабанов нашёл кустарник погуще и устроился там на ночлег. Дворник, который вскоре после восхода солнца решил вымести из под-кустарника бумажки и прочую дрянь, был немало удивлён, когда навстречу ему из чащобы поднялся, подобно медведю-шатуну, встревоженный со сна Кабанов. Разбуженный столь бесцеремонным образом, Кабанов погуглил квартал ещё с полчаса и наконец при свете розового московского утра признал дом и подъезд, из которого он недавно выпорхнул, преисполненный сладостных надежд.

Ну что ж, в гостях хорошо, а дома лучше, так что, выпив ещё грамм по 100, мы с Кабановым часам к двум дня засобирались по домам. Точнее, засобирался один я. потому что Кабанова ждали на день рожденья в Матвеевском. Видя неусточивое состояние своего бывшего однокурсника, я предложил ему вариант, казавшийся нам обоим очень разумным, а на деле вышедший пагубным - доехать вместе до Киевского вокзала, а там я сажаю Кабанова на электричку (в Матвеевском метро нет, зато на электричке от Киевского - семь минут), а сам направляюсь автобусом в своё Одинцово. Подкрепившись пивом сперва в Коньково. а потом на перроне вокзала, мы благополучно расстались около трёх часов дня. и я со спокойной душой поехал домой с намерением спокойно провести остаток дня в семейном кругу.

Однако же спокойствие моё было совсем недолгим: в семь часов вечера раздался звонок и телефонная трубка вопросила душераздирающим голосом Кабанова: "Лёха! Я был с пакетом или без пакета?!!!!"

А произошло, оказывается, следующее. Зайдя в электричку, Кабанов сел на лавку и немедленно заснул. Как и следовало ожидать, проснулся он не в Матвеевском, а в Бекасово. Если кто не знает, Бекасово - это станция, находящаяся в седьмой тарифной зоне киевского направления и электропоезда до неё идут около часа. Дождавшись обратного поезда, Кабанов снова сел на лавку и снова немедленно заснул. Вы, конечно, понимаете, что теперь он проснулся уже на Киевском вокзале. Перейдя на соседнюю платформу, он наконец собрал в кулак свой интеллект и все семь минут до Матвеевской простоял в тамбуре, упёршись лбом в автоматические двери. Прибыв в гости аккурат около семи, Кабанов только-только разулся и вот тут вспомнил, что на пазднование новорожденной к Диме он пришёл с полиэтиленовым пакетом, а теперь при нём этого пакета нет. Случившееся стало для Кабанова страшным ударом, ибо в пакете были следующие вещи.

Во-первых, смена чистого белья, включая носки.

Во-вторых, толстая общая тетрадь, куда Кабанов записывал свои стихи. Кстати, я разве не упоминал, что Кабанов писал стихи? Да, писал, курса со второго. Процентов на 95 это была чудовищная графоманская хрень, в которой попадались рифмы вроде "рука - ИК" (ИК - в данном случае инфракрасная спектрометрия; мы это изучали в разделе аналитической химии) и уменьшительно-ласкательные типа "солИчка" (соль), но встречались и довольно удачные вещи. Кое-что у меня дома валяется, надо будет опубликовать при случае.

В-третьих, фиолетовый резиновый поросёнок с клапаном в брюхе, который забавно свистел, если сжать его в кулаке. Звали поросёнка Василь, Кабанов не расставался с ним в течение нескольких лет и в нередкие минуты одиночества использовал его в качестве собеседника и собутыльника. Василю было посвящено и записано как ряд бесед с ним единственное известное мне произведение Кабанова в прозе, по стилю определяемое как серия философических алкогольных эссе. К сожалению, эссе было безвозвратно утрачено вместе с тетрадкой. Все друзья Кабанова знали и любили Василя и не подтрунивали над этой маленькой слабостью. Только его бедная мама, обнаружив свинюшку в вещах приехавшего в гости сына, безнадёжно вздохнула и произнесла: "Ну когда же ты у меня вырастешь?"

И, в-четвёртых, в пакете был общегражданский паспорт Кабанова. Единственный его документ на тот момент.

Теперь понятно, почему Кабанов ринулся на поиски пакета с таким рвением. К сожалению, я не мог со всей определённостью утверждать, что у Кабанова не было с соблой пакета во время нашей дневной поездки на вокзал, но моя зрительная память подсказывала, что пакета при нём не было с вероятностью процентов 95. Утром он тоже явился без пакета, следовательно, он утащил его с собой в ночь, отправившись к своей ненаглядной Оленьке. Так что наиболее вероятным местопребыванием кабановских сокровищ были кусты, в которых он провёл это августовское субботнее утро. Поэтому Кабанову пришлось обыскать все кусты и подворотни в радиусе полукилометра от Диминого дома. Нужно ли говорить, что поиски были безрезультатными? То ли он не нашёл свою берлогу, то ли дворник, разбудивший Кабанова утром, выкинул пакет в контейнер - сейчас уже непринципиально. Принципиальным оказалось то, что, когда через несколько дней взорвали дом на Гурьянова и в Москве начались тотальные проверки, Кабанову со своей ментогеничной внешностью и полным отсутствием каких бы то ни было документов оставаться в Москве стало совсем несподручно, и его пришлось чуть ли не в багажнике вывозить на границу Московской области, откуда от на перекладных добрался до своей Чернозёмной зоны и сидел там тише воды ниже травы, пока ему выправляли новый паспорт. Так что в его жизни начались очередная разруха, рецессия и экономический спад.
Tags: Кабанов, мемуар
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments